Я долго думала, что нас тут, в центре йоги, объединяет. Почему люди приходят, своих друзей, начальников, знакомых приводят, увлекают детей, уговаривают старых родителей. «Мама, займись собой!» «Папа, займись здоровьем!» «Малыш, попробуй, это будет весело!».

Потому что, при общем групповом, весёлом настрое, тем не менее, йога - это очень индивидуальное занятие. В позе остаёшься один. Особенно - когда поза сложная, никак не даётся. И вот тянешь что-то там годами, терпишь всю эту работу мышц, костей и нервов, а потом вдруг — раз! И приходит благословенный день: поза получается без напряжения, боли и слёз. Что называется, поза пришла. К слову сказать, это может быть поза, может движение в теле, дыхание другое, а может, и мысль по-новому потечёт, необычайно жизнь раскрасит, смыслом наполнит.

Как-то встречаю за чаем в центре йоги девушку знакомую мне по подготовительному классу. Она у меня начинала, а сейчас занимается у разных преподавателей. Худенькая, маленькая, живая. Слово за слово, обсуждаем позы, успехи и неудачи на коврике, смеёмся. А потом она у меня неожиданно спрашивает, не помню ли я юношу, с которым она начинала заниматься в моей группе. Я напрягаю память, но в своей картотеке что-то его не припомню. Может, говорю, в других классах.

А девушка вдруг заливается слезами, и рассказывает о своей любви, о том, как его нашла, берегла, а потом потеряла. Рассказывает, вытирая слёзы, как всё ещё любит его и горюет. И что всё она понимает, и что быть самодостаточной хочет, но она так его любила, так любила. Что тут скажешь? Жить дальше? Осваивать перевёрнутые позы? Вдыхать любовь — она есть везде?

Такие фразы так мне надоели. У меня даже персонаж внутренний такой есть — Ибо зовут. Он всё знает. Умрёт кто — он палец вверх поднимет, глубокомысленно очи горе возведёт и замогильным голосом вещает что-нибудь, вроде «Ибо истинно мудрый не скорбит ни о живых, ни о мёртвых». Прыгает кто, веселится — Ибо выкатывает из библиотеки: «Знающий не вживается ни в печаль, ни в радость, ибо всё проходит». В общем, незаменимый персонаж. Знает всё. Жизнью не прошибёшь. Стоит на древних текстах. Питается духовной пищей. Глаз горит, в сердце негасимый пламень вечной жизни.

Так и живём. Девочка плачущая уже плакать перестала. Пока мы с ней беседовали, а потом и весь день, её пролитые слёзы оживляли в моей память истории, жизни, слёзы других людей. Ибо был оттеснён, сидел тихо, смотрел грустно. И книги человеческих жизней разворачивались передо мной. Почерневшая от горя вдова входит тихой походкой: пустой взгляд, чуть слово - и слёзы. Молодая мать рассказывает о горе — ребёнок родился больной, врачи дают на жизнь всего несколько лет. Она не рассказывает, она льёт слёзы, а слова только угадываются. А есть и сухие слёзы — сухой порошок жизненной горечи уставших мужчин, выгоревших, безрадостных. И даже дети плачут — умерла виноградная улитка, любимая собака и, вообще, я весь устал.

И всё равно, всё заканчивается. Сохнут слёзы, жизнь продолжается. Рождаешься заново из позы трупа, становишься собакой, собака попадает в петлю, петля развязывается, собака становится деревом, дерево переворачивается, изгибается дугой в мостик, мостик превращается в свечку, свечка сгорает, превращается в труп, и всё снова, раз за разом, урок за уроком. Привыкаешь. И приходит тихая радость, беспечальный свет, когда видишь, как живёт вдова, рассказывает о внуках. Как молодая мать находит силы жить и просто любить своего ребёнка. Вот когда эти люди передают мне «Знаете, Ир, просто надо жить. Не строить планов, не ждать и не бояться. Вот этой секундой жить», вот тогда я верю. Потому что после долгих слёз, знаете, как они смеются! Такой смех стоит дорого.

Ибо вылезает, трясёт текстами на санскрите, вращает глазами и тычет в небеса: «А я говорил! Вот и в текстах сказано!». Я обнимаю его, такого умного, худого, одухотворённого. «Говори, Ибо, говори». Недавно мой слепой знакомый сказал, что погоды нынче стоят отменные, - следите за цветом снега — так тихо, сказал он, так тихо падает снег. И, надевая чёрные очки после занятия, в продолжении наших вечных бесед о смысле жизни, заметил, «Я слышал, что долго живут люди, открытые миру и ещё... люди, имеющие персональный жизненный проект».

И снова у меня весь день будет плавать это замысловатое сочетание, на нём будет сидеть Ибо, цитировать про свою карму и чужую, про истинную суть и ложное эго, а потом придёт ночь, всё пройдёт и растворится в снах, и, снова проснувшись, глядя в серое небо, не ожидая смысла, буду просто слушать птиц, буду дышать и просто жить. Так учат люди. Жить, улыбаться — может, это и есть самый сильный персональный жизненный проект.