Ко мне пришёл заниматься йогой слепой. Да, слепой мужчина пятидесяти четырёх лет. Всё, как ожидаешь: чёрные очки, трость, чуть вскинутый подбородок худого лица, будто он пытается взглянуть на меня из-под очков. Мы знакомимся, я подаю руку и жду, что он протянет свою. Его тонкая кисть ищет меня в пространстве. Рука как будто зависает. Я догадываюсь проговорить свои действия. Мой голос крепок, бодр, чеканит монетки оптимизма. Его голос тих, вкрадчив и бархатист.

  Мы идём в зал для занятий. За окнами яркая осень, в зале уютно, переливается разноцветными огнями индийская лампочка. Я волнуюсь, конечно, но дело поглощает мои волнения, мысли, страхи, неловкость. И вот уже мы нащупываем стену — теперь можно опираясь на неё, выстраивать тело в пространстве, понимать, что и как делать в позах.

  Мой герой между делом рассказывает свою историю. Вкратце. Без лишних эмоций и драм. Потерял зрение лет в тридцать. Отслоение сетчатки. Сейчас чувствует общее внутреннее напряжение, поэтому хотел бы научиться расслабляться. Занимается оформлением сайтов (есть такие штуки, считывают с листа, превращая буквы в звуки), работает дома, но в отличии от большинства людей в его ситуации, старается не сидеть дома, выходит к людям.

  Знаете, я вот пишу эти строки, стараюсь сухо, чётко по сюжету, ну, чтобы точно, как было на самом деле. А у самой так стучит сердце! Эти люди, простым и тихим голосом рассказывая о своём бытовом героизме, о каждом дне такой вот особой жизни, как будто раскачивают сердечный колокол у меня внутри. Сколько за день я слышу историй, полных обычных жалоб на погоду, на жизнь, на цены и прочую мелочь. Сколько душевных сил уходит у меня на свою чушь! Как подзаморочнёшься, как подзапаришься и смотришь — сидишь тихий, угрюмый и пришибленный. А эти люди, которых, по рассуждениям обычным, судьба тряхнула, эти люди уже проснулись. Они будто родились заново.

  В традиции индуизма дваждырождёнными называют представителей высших сословий, над которыми проводится в детстве особый ритуал. И с этого момента они знают точно, что у них есть второе сердце, духовная суть и истинная цель в жизни. Я ищу эти моменты в нашей жизни. Когда мы просыпаемся? Когда сердце бьётся, без слов понимая суть?

  Часто в кино используется такая фишка. Главный герой умирает и перед его мысленным взором вспыхивают родные лица, образы, слова и сюжеты. Самое сердечное за жизнь. Смотришь, слёзы льются, герой умирает, горечь такая, тоска смертная... Всё. Кино закончилось. И ещё рыдаешь под титры. А потом встанешь, умоешься, поставишь чайник. Стоишь у окна, смотришь в ночь и тихо всплываешь со дна. Жить так хочется. На работу завтра. Хорошо-то как.

  Может, так всё и устроено, что просыпаешься только от боли, а живёшь только отталкиваясь от смерти. Мой сегодняшний герой уходит. Я держу его под руку, он стучит палочкой. На прощанье он дарит мне ещё одну историю.

- Знаете, Ирина, на днях где-то вдали от столиц открыли детский сад для взрослых. Можно прийти, съесть манную кашу, пойти на прогулку, а потом и в кроватку на тихий час завалиться. Как вам такая фантазия?

 Мне всё нравится. И его мир, и мир придумщиков детских садов для уставших взрослых, и эта осень за окном. Матрица рутины, скуки и однообразия растворяется. Мир полон красок, чувств и жизни.