Не стало на свете моего друга, человека, которого я безмерно  уважал и любил.   Время, проведенное с ним, останется  в моей памяти навсегда, как и его прекрасный юмор, его алгоритм мышления, его мудрое, а потому, порой, грустное видение мира.  Однажды он сказал, что нас роднит с ним одинаковое отношение к людям... Мы действительно прониклись друг к другу уже при первой  встрече, которая состоялась  у меня  дома.  Он просто взял и приехал...

 

И не раз я снова убеждался  в  нелинейности человеческого счастья,  глядя, как он, выпестованный жизнью,  тяжело хмурится, слушая мою печальную   флейту....

В юности я особенно  много проявил усилий, обучаясь искусству декламации стихов. Я помню  на слух всех  известных актеров того времени,  талантливых и менее талантливых,  кто пытался утвердить себя в этом сложнейшем  жанре, но так и не встретил того, кому бы смог позавидовать.   У чтеца, в отличие от музыканта нет нот,  и,  как правило,   это приводит к ошибке кажущейся свободы, права на интонационную интерпретацию, свое мнение, то есть,  права на соавторство.  Вот они и стараются, каждый по своему... любуясь собственным голосом и эффектно демонстрируя его.  Но эти  свободы  допустимы лишь к посредственным стихам.  По настоящему хорошие стихи не оставляют дилетанту  ни малейшего  шанса. Ибо  настоящее искусство чтения предполагает способность исполнителя к его полному соподчинению трансцедентной   сущности стихотворения,    формирующей идеологию,  темп,  ритм, и даже дыхание исполнителя.

Когда читает стихи настоящий мастер, о нем никто и не вспомнит…

Я читал моему другу, хорошие стихи, и он расстраивался еще больше… 

 

.....

Мне слышать стало нестерпимо  

Прохожих свист и смех детей...

И я спешу, смущаясь, мимо,

Не подымая головы,

Как будто не привыкло ухо

К враждебным ропотам молвы,

Растущим за спиною глухо;

Как будто грязи едкий вкус

И камня подлого укус

Мне не привычны, не знакомы...

Но чувствовать еще больней

Любви незримые надломы

И медленный отлив друзей,

Когда, нездешним сном томима,

Дичась, безлюдеет душа

И замирает не дыша

Клубами жертвенного дыма. 

И убеждал меня по- детски: «О Вас пишут, а о них не пишут, вот они и сердятся...»

И еще, ему до смешного трогательно нравилось, что  наша с ним фотография  размещена на ВИП этаже гостиницы «Метрополь».  Там висят  фотографии  очень больших  знаменитостей,  что посетили   эту гостиницу и проживали на третьем этаже.  И вдруг он, да я...

"С В.И. Петриком я встречался в СПб месяца три тому назад. Он пробивной и талантливый изобретатель со сложной биографией" - так осторожно, со слов Е.Б. Александрова ответил Сергей Петрович, когда атака на меня только начиналась.

Пару лет назад мне сказали, что и его сумели склонить против меня. Читать я не стал...