Российское правительство идет на принцип. Для того чтобы привлечь в страну частных инвесторов, оно готово выложить $10 млрд. Не то чтобы много, но и не мало. Главным делом фонда, созданного по инициативе Дмитрия Медведева, будет соинвестирование ресурсов государства и зарубежных инвесторов для финансирования проектов российских компаний. Расчет на то, что в этом случае инвесторы будут разделять риски с российским государством и на таких условиях скорее будут готовы вкладывать средства.


В общем, российские власти верят - «бабло победит зло». Не хотят инвесторы идти в Россию - ладно, мы готовы предложить деньги первыми. Садитесь за наш стол и играйте. Можно было бы спросить: а что, существующие государственные институты, которые вроде как должны привлекать инвестиции, не справляются с задачами? Или зарубежные инвестиционные банки уже не работают в нашей стране? Не будем спрашивать. Хотят в Москве новый фонд - значит, считают, что иначе нельзя. Что же это за риски, для преодоления которых государство готово поставить на кон $10 млрд? Нехватка денег в мире? Инвесторы, о которых так пекутся, ничего подобного не просили. Но вот, к примеру, голосуют участники делового завтрака с мэром Москвы Собяниным. Вопрос о финансовом центре в Москве - личном проекте наших первых лиц. Что говорят инвесторы? Главная проблема столицы - коррупция (48%). Главное препятствие для создания финансового центра - судебная система (51%). Есть история о том, как в 1920-е годы московских нэпманов вызвали в высокий кабинет и спросили: что же вы не несете деньги в сберкассу, советская власть гарантирует безопасность вкладов. Хорошо, сказали нэпманы, а вот как насчет безопасности вкладчиков? А 90 лет спустя инвестор Браудер в Давосе спрашивает вице-премьера Шувалова: как так, юрист, разоблачивший хищение бюджетных денег, умер в тюрьме, а те, кто туда его посадил, получили награды? «У нас есть две стороны монеты (!) - ответил Шувалов. - Те, кто заработал много, и те, кто все потерял и даже умер». Судьба, значит, такая. «Даже умер».


Нет, это точно не диктатура. Представьте себе, что самодеятельность какого-то полковника помешала бы личным планам товарища Сталина. И ему бы об этом доложили. А он бы сказал: «Тут две стороны монеты, товарищи».

Нет сомнений, что большие люди в Москве действительно, без обмана хотят и инвестиции, и финансовый центр. По многим причинам. И свои капиталы хотят интегрировать с мировыми, и риски подстраховать. И могут выложить на бочку $10 млрд. Но разобраться с коррупционерами невысокого ранга - не могут.
И это означает, что с точки зрения общественного строя у нас не монархия и не диктатура, а феодальное государство. Средневековый король мог объявить войну, мог приказать начеканить монет. А призвать к порядку барона-разбойника, обиравшего проезжих купцов на большой дороге, не мог никак. Надо было собирать ратников, идти разбираться с князем, чьим вассалом был дорожный грабитель. А тот, естественно, «своих не сдавал». А то, что княжество теперь называется министерством, а вместо «ваша светлость» говорят «товарищ генерал», сути дела не меняет. Но зато и король, и граф, и грабитель-барон сходились в одном. Все остальные - ремесленники, крестьяне, купцы, податное сословие, налогоплательщики, одним словом, люди третьего сорта, с которыми можно творить все что угодно.


Как при феодализме была устроена «вертикаль власти»? Когда королю было что-то нужно, графы и герцоги обязаны были ему службой, собирали войска, вооружали бойцов, рубили головы недовольным. А за это получали в своих поместьях полную свободу рук. Так ведь и сейчас власть говорит вассалам, что надо - сделай, но кормиться будешь сам. «Ищи тему».


А важнейшим правом сеньора было право карать и вершить суд. Так и называлось - «право низшего, среднего и высокого суда». «Низший суд» предполагал вымогательство денег, «право среднего суда» позволяло сажать людей в тюрьму. Ну а у тех, кто имел «право высокого суда», перед замком ставили виселицы.


Претензии у короля могли быть только в том случае, если кто-то превышал полномочия. Брал и убивал «не по чину». Или злоумышлял на монарха.