На прошлой неделе президент США Дональд Трамп при поддержке Франции и Великобритании устроил Сирии очередной «огненный дождь», а Казначейство работает над свежими санкциями против России -  ближневосточный конфликт все чаще попадает в заголовки новостей и вот-вот разгорится с новой силой. Поэтому самое время вспомнить, особенно для тех, кто включился позднее, что же стало его причиной и каковы перспективы.

В центральной части Персидского залива находится крупнейшее в мире хранилище газа с двойным названием - Северное/Южный Парс, которое делят между собой Катар и Иран соответственно. Катар – небольшая страна с огромными амбициями, самым высоким ВВП на душу населения и третьими в мире запасами газа. Впрочем, газ – в общем-то единственное, что они продают (больше половины всего экспорта) и желают получать больше. В свою очередь, с начала 2000-х США разрабатывает производство сланцевого газа, тем самым, в ближайшее время, «янки» выйдут на самообеспечение или более того - экспансию. Звучит правдоподобно, с учетом того, что за период 2006-2016 гг. они уменьшили импорт газа почти на 90%. Вряд ли для Катара рынок США был особенным, ведь существенная часть их газового экспорта уходит в Южную Корею и Японию (ежегодно около 40% от всего сбыта), но свои миллионы Новый Свет в катарский бюджет приносил. А с учетом предприимчивости руководства в штатах, вопрос их выхода на мировые рынки газа и дестабилизации цен не такой уж и открытый.

В 2007 году на встрече экспортёров газа в Дохе Россия предложила создание «газового ОПЕК», но Катар был против, подтвердив свои намерения агрессивно расширять сбыт и стать крупнейшим в мире экспортером газа. С этой целью он стал налаживать контакты с европейскими потребителями, которые стремились диверсифицировать поставки и нивелировать зависимость от российского газа, импорт которого в Европе сейчас составляет почти 40%. Для этого был создан проект газопровода из Катара, через Саудовскую Аравию и Сирию, в Турцию, где он соединился бы с еще одной из строящихся газовых магистралей. В 2009 г. президент Сирии Башар Асад отказался от этого предложения, сославшись на необходимость сохранения экономических интересов своего партнера – России. Вскоре появилась и другая причина -  существование аналогичного проекта от дружественного Ирана. И какое совпадение, что через два года в Сирии начались оппозиционные движения, впоследствии официально обеспечиваемые Катаром.

Пожалуй, необходимо упомянуть еще один, более архаичный фактор – участие Ирана. В течение всей новейшей истории Ближнего Востока, Саудовская Аравия и Иран были локальными аналогами США и СССР – две мощнейшие державы региона, которые ведут противостояние за власть и контроль над ресурсами через «дочерние» государства. И, если Саудовская Аравия уже давно – преданный союзник США, то с Ираном так не получилось – несмотря на попытки установки контроля, революция в 1978 г. нарушила все планы. И с тех пор Иран – чуть ли не самый заклятый враг США на международной арене. Это можно понять - Иран является 4-ым по нефтяным и 2-ым по газовым ресурсам в мире, а также располагает ядерной программой. В свою очередь, Штаты не раз использовали жесткие методы в попытках регулирования территории, поэтому там есть на что обижаться. Интересно, что операция против Ирана с «использованием Сирии» была на ранних этапах еще в 2007 г. – при президентстве Джорджа Буша.

Не будет лишним упомянуть культурологическую борьбу исламских течений суннитов и шиитов: сунниты составляют почти 90% всего мусульманского мира, а шииты делят оставшиеся проценты с несколькими другими конфессиями. И неудивительно, что, союзные Иран и сторонники Башара Асада – последователи одного направления и, по большей части, единственные шиитские образования на Ближнем Востоке. Таким образом, противостояние Саудовской Аравии и Ирана носит и некий исторический оттенок, как спор религиозных течений. На геополитической карте имеется также множество террористических группировок, однако, их мотивы еще более скрытны и носят переменный характер, меняющийся в зависимости от развития ситуации или нужд инвестора. Катар, например, так увлекся с поддержанием оппозиции, что летом 2017 г. был обвинен странами залива в финансировании терроризма и последующим наложением санкций.   

Image result for trump with qatar and saudi arabiaТаким образом, мы имеем блок «Катар – Саудовская Аравия – США», первый участник которого преследует интересы создания канала сбыта газа на европейский рынок, второй не может допустить усиления влияния Ирана, а третий выполняет обязательства перед партнерами и заодно надеется укрепить позиции на «любимом» Ближнем Востоке. В другой части ринга - блок «Сирия – Иран – Россия», первый из которых надеется сохранить власть, второй – выйти на Европейский рынок, а третий – не дать другим участникам пошатнуть собственное положения в газовой отрасли. За всеми ними стоят и множество других политических единиц, с целями, вытекающими из основных – прекращение потока беженцев из Сирии, противостояние региональным врагам или получение выгоды от транзита газа. Плюс ко всему, страны могут отрабатывать военно-промышленный комплекс - у США, например, в Катаре военная база - или не дать его ослабить – у России в Сирии единственный на Ближнем Востоке стратегический объект, более того, с выходом к морю.

Конечно, положение России в некотором плане уникально и безвыходно. Если верх одержит прозападная коалиция, то учитывая стремления Европы слезть с «газовой иглы» (а оно немалое, раз по той же причине допустили кризис в Украине), то с доходами в российский бюджет могут возникнуть серьёзные проблемы – размером с миллионы долларов. Победа Асада также не гарантирует успех – все будет зависеть от того, уступит ли он Ирану строительство газопровода или же останется верен другому союзнику. В принципе, вариант с Ираном не фатальный, так как там еще можно будет договориться о сотрудничестве – вроде как страны-партнеры. Ну а наиболее оптимальным исходом, безусловно, является продолжение конфликта, тогда и нефть будет высокая, и объемы сбыта газа не тронуты - не исключено, что именно эти намерениями и были первичными.

После распада Османской Империи немногие из входящих в нее территорий смогли стать самостоятельными политическими силами и большинство управляется через «призму» убеждений запада или востока, а в контексте XX века – США и СССР. И так уж сложилось, что Ближний Восток очень богат на природные ресурсы – газ и нефть – замену которым в сегодняшних производствах в масштабах планеты не найти, поэтому его территории является вожделенным источников экономического роста для одних развитых стран и политического давления для других. И так как завоёвывать лично, с оружием «наперевес» больше не в моде, сильные мира сего используют рычаги давления внутри образовавшихся регионов для достижения своих интересов. Подобные конфронтации называют Proxy Wars, то есть войны с использованием уполномоченных, доверенных лиц.  

Перечисленные причины далеко не единственные, с момента начала войны наверняка прибавилось множество иных и появится еще. Эскалация конфликта в глобальный исключена, так как никто из участников не преследует целей какого-то «мирового господства» или «тотального уничтожения противника», вопрос лишь в том, кто с кем и насколько сильно поругаются, как это обычно бывает у деловых партнеров. А нестабильность в регионе будет продолжаться до тех пор, пока от нее будет полезная отдача - война это, прежде всего, бизнес.