Татьяна Терещенко, руководитель аналитического направления Адвокатского бюро «Прайм Эдвайс Санкт-Петербург»,  Инна Вавилова, управляющий партнер Адвокатского бюро «Прайм Эдвайс»:

Зачастую законы и практика их применения  напоминают  поле боя,  на котором не понятно, где рыть траншеи.  Часто проблема заключается в том, что в новой норме вопросов больше, чем ответов.

А ответы нужны.  Бизнес  требует конкретных законодательных решений и стабильной практики применения.

Простой пример  - конкуренция таких смежных областей, как банкротство и наследование. Последнее особо актуально, если говорить о физических лицах – бенефициарах и владельцах бизнеса.

С одной стороны, регулирование наследования сейчас упрощенное. Идея  в ГК отражена простая: если физическое лицо умирает, нотариус открывает наследственное дело, а у наследников есть 6 месяцев, чтобы заявить о своих правах и вступить в наследство. Свои коррективы в этот процесс может вносить семейное положение наследодателя (при режиме совместной собственности только половина общего имущества идет в наследственную массу), а также  содержание завещания, которое никому не известно до открытия наследственного дела.

С другой стороны – действующие уже более двух лет положения  о банкротстве физических лиц, в которых не говорится напрямую,  как на права и обязанности лиц, участвующих в банкротстве, влияет факт открытия наследства.

Что делать, если умирает банкрот – физическое лицо? Надо ли приостанавливать банкротную процедуру? Следует ли привлекать наследников, нотариуса, душеприказчика, когда  и в каком качестве?

Закон о банкротств говорит, что банкротное производство не приостанавливается, но не дает разъяснений относительно правового статуса  наследодателя, наследников, нотариуса, душеприказчика и лиц, участвующих в банкротстве. Поэтому суды сомневаются и считают, что по общим нормам о правопреемстве  необходимо поступить иначе. 

Анализ норм о банкротстве и наследовании приводит  к выводу, что у должника в банкротстве и наследников  правовой статус разный. Следовательно, вопроса о правопреемстве возникать не должно. Тем более, что в Основах законодательства о нотариате указано, что при наличии производства по делу о банкротстве наследодателя выдача свидетельства о праве на наследство приостанавливается до окончания производства по указанному делу. То есть  косвенно также подтверждается приоритет и самостоятельность начатой до открытия наследства процедуры банкротства.

Другое дело, что необходимо учесть интересы всех. Особенно ввиду того, что  в банкротстве гражданина в случае его смерти может применяться только процедура «реализации имущества», когда имущество включается в конкурсную массу, распоряжение которой осуществляет финансовый управляющий.

Как минимум на этапе открытия наследственного дела при наличии  банкротной процедуры формально обеспечением защиты интересов наследников  должен заниматься нотариус, но практически  реализовать подобные ожидания невозможно.  Можно надеяться на душеприказчика или самих потенциальных наследников.  С пониманием, что если эти лица вступают в дело в качестве заинтересованных лиц, они не могут вмешиваться в процедуру банкротства иначе, чем  на условиях, равных для всех лиц, участвующих в банкротстве.  

Иными словами, пока практика находится все еще  «в чистом поле» - когда имеющийся опыт не помогает, а новый еще не  наработан, и никто не хочет брать на себя  риск принятия решения. Позиция судов – «лучше подстраховаться», т.е.  сделать выбор в пользу консервативной меры, замораживающей ситуацию и исключающей серьезные ошибки, - не выход. В банкротстве и в наследовании временной и финансовый фактор имеют решающее значение с точки зрения эффективности. Поэтому толкование и выбор в пользу той или иной нормы невозможен без учета целей как банкротства, так и наследования.