В  противовес почти единогласному хору чиновников о том, что российская экономика вот-вот выйдет из кризиса, недавно Внешэкономбанк отчитался о том, что на самом деле наша экономика сокращается на протяжении вот уже двух месяцев. А по итогам года может такими темпами и вовсе не дотянуть до ожидаемых показателей роста в 2%, остановившись на уровне 1,5% - 1,7%. Промышленность, неподкреплённая должным спросом, взяла паузу, добыча газа сократилась из-за насыщения экспортных рынков, чахнет обрабатывающая промышленность. И это логично, поскольку мы, по-прежнему, зависимы от сырья.

Развивали-развивали импортозамещение и экспорт товаров, да не развили. В январе-сентябре 2017 года топливо-энергетические товары занимали 65,2% всего экспорта страны. Это даже больше, чем в прошлом году.

Ухудшение товарной структуры экспорта налицо: даже бензина в этом году поставляем на 29,9% меньше, чем в прошлом. Да и как наращивать экспорт несырьевых товаров, если их выпуск фактически не увеличивается? За 10 месяцев текущего года индекс обрабатывающей промышленности вырос только на ничтожные 0,9% по сравнению с аналогичным периодом 2016. Да и то это заслуга исключительно мая и июня, когда обрабатывающие производства показали рост на 2,7% и 5,1% к соответствующим месяцам прошлого года. Тогда промышленники были воодушевлены крепким рублём, дорожающей нефтью и оптимистичными прогнозами по росту экономики. Но чуда не случилось. Бурный рост за время рецессии, санкций и обвала цен на нефть, смогла показать лишь химическая промышленность (на 27%), в целом же фабрики и заводы сократили производство на 5,4%.

Для людей все эти цифры означают только одно: снижение количества свободных денег, которые можно потратить на еду и прочие товары. За три кризисных года реальные располагаемые доходы сократились более, чем на 11%. Даже если не учитывать рост цен на услуги ЖКХ и прочие платежи, в начале кризиса на одну среднюю зарплату в московском «народном» гипермаркете можно было купить 4,6 «потребительских корзин», а сейчас только 4,12 «корзин». В реальности же - ещё меньше.

Я специально уделяю особое внимание обрабатывающей промышленности и машиностроению, поскольку именно они способны обеспечить стабильное будущее. Ибо если делать упор исключительно на развитие услуг, то мы отдаём другим странам инициативу по созданию большей доли добавленной стоимости, финансовая сфера может обеспечить доходами население совсем небольшой страны, сельское хозяйство не обеспечит необходимый потенциал роста, да и климат у нас не везде подходящий. С добывающей промышленностью всё и так ясно, на неё уже делали ставку, и известно к чему пришли.

И такая картина характерна для большинства областей республик. Немногочисленные регионы с лучшими показателями – счастливое исключение, коих мало, и на общую картину они особого влияния оказывать не в силах. В массе своей даже регионы с хорошим потенциалом и изначальной перспективой не могут похвастаться выдающимися успехами. Например, Новосибирская область, наряду с Красноярском претендующая на звание столицы Сибири. Реальные доходы там за 9 месяцев 2017 года упали даже сильнее, чем в среднем по России: -1,5% против -0,8%. А как иначе, если почти каждое третье предприятие в области убыточно? Инвестиции в основной капитал там в этом году на 7,1% меньше, чем в прошлом. А в прошлом были на 18,9% меньше, чем в позапрошлом. Тенденция печальна. В самом Новосибирске с инвестициями дела тоже обстоят ни шатко, ни валко.

Чтобы выбраться из этой ямы, нужно делать ставку на создание условий для привлечения инвестиций и развития промышленности. Промышленность требует стабильную экономику, доступный капитал, комфортную финансовую нагрузку, рынок сбыта и возможность с минимальными издержками проводить исследования.

Однако достичь цели сумбурными ситуативными действиями нельзя, нужна полноценная стратегия, определяющая не только абстрактные цели, но конкретные целевые показатели, способы и сроки их достижения. Стратегия, обеспечивающая избавление от сырьевой зависимости (нефтегазовые доходы наполняют бюджет почти на 40%), не должна быть простым одноступенчатым сочинением. Одноступенчатая система планирования, привычна правительству, где либо занижают планку целевых показателей, либо не рассматривают переходные процессы. Нельзя разом достичь небывалых высот, необходимо поступательное движение с адаптацией к переменам. Нужно играть в долгую.

Стратегия должна включать в себя три основных этапа. Первый - Антикризисный план длительностью год. Он должен обеспечить государство средствами для проведения реформ (транзакционные издержки неизбежны). Затем – трехлетний Мобилизационный план с проведением основного массива экономических реформ. И, наконец, долгосрочный план «Стратегия-2100», определяющий общий вектор развития. «Стратегия-2100», в свою очередь, разбивается на пятилетки для оперативного контроля выполнения плана.

Снижение финансовой нагрузки, столь необходимое предпринимателям, в долгосрочной перспективе приводящее к повышению налоговых сборов, в краткосрочной их снижает. Для этого необходимо в рамках антикризисного плана провести изыскания свободных средств. Основной источник – сокращение неэффективных расходов госзакупок и пересмотр условий финансирования неэффективных госкомпаний и госкорпораций. Счётная палата за 11 месяцев выявила финансовые нарушения на 1,5 трлн рублей – и это лишь вершина айсберга.

Мобилизационный план должен работать на создание комфортных условий для предпринимателей с инвесторами и на повышение финансовой независимости регионов, которые сейчас похожи на школьников, выпрашивающих у родителей деньги на мороженое. План должен предусматривать полноценную налоговую реформу, затрагивающую как размер ставок и предмет налогообложения, так и распределение налогов по бюджетам разных уровней, естественно, в пользу бюджетов субъектов РФ и муниципалитетов. Итоговый баланс это не изменит (всё равно средства в виде субсидий и дотаций идут в регионы), но значительно повысит эффективность. Регионы смогут нормально планировать доходы, не придётся ждать подачек, снизится зависимость от коммерческих кредитов, появится живой стимул к развитию. Основой экономики после реализации плана будет частный сектор вместо доминирующего государственного, создающего сейчас более 70% ВВП. Тогда станет возможным и привлечение иностранных компаний, проводящих исследования у нас с целью производства высокотехнологичных товаров.

Особое внимание стоит уделить интеграции в ЕАЭС и снятию нетарифных преград. Та же Новосибирская область, граничащая с Казахстаном, прекрасно чувствует на себе несовершенство правил работы «свободного» рынка. В этом регионе пять лет назад числилось 1035 компаний-экспортёров, а осталось только 466. 80% экспорта обеспечивают 20 предприятий.

Долгосрочная «Стратегия 2100», задающая ориентиры, позднее должна перейти на пятилетнее планирование.

Пятилетки – это не только пережиток «совка». Например, в Японии предусмотрена система пятилетнего планирования, и предприниматели заранее уведомляются о дальнейших планах государства, о том, какая экономическая политика будет проводиться. Это позволяет им строить свои долгосрочные планы и реализовывать проекты с длительным сроком окупаемости.

Вот с принятием такой системы работы, с определением чётких сроков выполнения плана и ответственных лиц и можно будет говорить о начале выхода из кризиса и возрождении России. А обещанные 1,5% или даже 2% роста экономики – это застой и отставание даже от среднемировых темпов роста. А значит и ухудшение условий жизни людей, что в скором итоге неизбежно поставит под угрозу стабильность политической системы и целостность государства.

 Скорейшие экономические преобразования – единственный на сегодня шанс сохранить страну.