В современной массовой культуре Чингисхан (Тэмуджин) уже давно стал знаковым персонажем о котором знает абсолютно каждый. Ему ставят памятники, о нём пишут книги и статьи, о нём снимают фильмы, так сказать, масштаб личности обязывает. Однако в тени этого человека найдётся немало достойных потомков, которым не перепало причитающейся им славы, либо, наоборот, известность доставшаяся им оказалась со знаком минус. Ни для кого не секрет, что многие чингисиды, увы, оказались всего лишь жестокими тиранами, недостойными памяти потомков, так как ничего полезного для своего народа не совершили. Но были и такие, которых следует помнить, особенно нам, в России.

Начнём с Джучи – старшего сына Чингисхана, появившийся на свет в плену и потому всю жизнь, не смотря на официальное признание, вынужденный бороться со слухами о том, что Тэмуджин не был его родным отцом.

Разумеется, зная о том, что творили чингисиды в покорённых городах средней Азии современному человеку будет сложно счесть Джучи гуманистом, однако оценивая историческую личность всегда следует принимать во внимание её происхождение, занимаемое в обществе положение и нравы самой эпохи. Когда в силу своего происхождения ты вынужден играть определённую историко-политическую роль сложно всё время поступать по собственному усмотрению. Положение, так сказать, обязывает. Поэтому анализ того, что мы знаем о Джучи, даёт нам основания полагать, что его всю жизнь мучил внутренний конфликт между желанием не разочаровать Тэмуджина и внутренними убеждениями, взлелеянными иным чем у отца образованием.

Пускай Джучи не был гуманистом, в нашем понимании этого слова, но тот факт, что он оказался выше многих своих современников, прозорливо поняв, что чрезмерное расширение Монгольской империи есть безрассудство, не оспорим. Будучи мечом в руках отца и мыслителем по натуре первенец Тэмуджина сумел совершить своего рода моральный подвиг: посреди эйфории от грандиозных побед монгольского оружия и сказочного обогащения вчерашних бедных кочевников за счёт покорённых народов, он сумел донести до своего сына и приемника мысль о пагубности этого блестящего пути. Он заронил в душу Бату семена давшие в своё время те самые плоды, которые мы с вами теперь пожинаем.

В России Сын Джучи – Бату, в отличии от отца, по известности соперничает с самим Чингисханом, но, как уже говорилось, известность эта со знаком минус. Нашим современникам Батый? как формальный глава получившего его имя нашествия, представляется эдаким персонифицированным злом, главным палачом и разорителем Руси, но если покопаться в источниках, то, не смотря на всю их противоречивость, роль Батыя в разорении русской земли становится не столь очевидной, особенно учитывая всю неоднозначность его «руководства армией». Дело в том, что всеми непосредственными боевыми действиями монгольской армии руководили опытные военачальники, коим Бату не был. Более того, силы монголов, объединяющиеся перед значительными битвами и штурмом больших городов, то и дело разделялись, и Батый никоим образом не может нести ответственности за жестокости творимые его родственниками, с которыми его связывали, мягко говоря, непростые отношения, кульминацией которых стала ссора во время пира в честь окончания похода, когда братья публично обвинили Батыя в мягкотелости.

Но мягкотелость ли это была? Мне представляется, дело в том, что Батый, осмысливший слова отца о пагубности идеи мирового господства, с молодости начал готовится к тому, чтобы обособиться от монгольской метрополии, создав собственное евро-азиатское государство со славяно-тюркским населением, преобразовав улус Джучи в прообраз будущей России, пусть даже такого понятия тогда ещё, разумеется, не было. Дело не в названии. Важно, что сама идея евразийской державы уже тогда витала в воздухе для тех, кто был способен видеть и думать. О том, что эта идея действительно занимала Батыя убедительно говорит гибкая политика уступок, интриг и конфликтов, направленная сыном Джучи на обособление своего улуса и укрепление связей со славянскими княжествами. Кстати, Батый отказался от завоевания Европы не потому что на это не хватало сил и не потому что умер великий хан – последнее было лишь одним из поводов в сложной политической игре. Европа оказалась Батыю просто-напросто не нужна, также как его кровожадные двоюродные братья. Если последние искали на Руси славы полководцев, наживы и наделов, то ему был нужен союзник в борьбе за самостоятельность от великого хана. Бату уже тогда почувствовал некое духовное родство восточных славян и тюрок, которым суждено вместе построить великую Россию. Именно поэтому он предлагал Александру Невскому в жёны свою дочь и позволил старшему сыну и наследнику Сартаку стать его андой – названным братом.

Как видите, пока Батый считался лишь формальным главой похода, в котором занимался в основном сакральными вопросами общения с небом, кровь действительно лилась рекой, но стоило власти сосредоточится в руках Батыя, как сближение степи с Русью пошло семимильными шагами. И Неврюева рать тут не в счёт, будучи следствием общемонгольской большой игры между политическими ставленниками разных партий, за которую, как всегда, расплачивались жизнями патриоты и простой народ.

Однако не смотря на очевидность «проекта Россия», как огромной евроазиатской державы, замысел по её созданию оказался слишком грандиозен для той эпохи, чтобы осуществиться за время правления одного человека. Батый не успел свершить задуманного. Не сумел сделать этого и отравленный дядей, вскоре после смерти отца, наследник Сартак – побратим Александра Невского и христианин по вероисповеданию. Пускай повидимому он был христианином-несторианином, но может уже его дети стали бы православными сначала из политической необходимости, а потом по зову сердца. Проживи Сартак достаточно долго, и, кто знает, может вопросы религии не разделили бы на сотни лет мусульманские ханства и православную Русь, а великая Россия обрела бы современные, предопределённые ей судьбой, границы намного раньше и ценой куда меньшей крови.

Народы современной России, не смотря на разницу в вероисповедании, в конце концов объединились в братский союз, задуманный много столетий назад, ибо у нас одна судьба и одна история. Недаром покоритель Казанского и Астраханского ханства Иван Грозный был одновременно потомком и Дмитрия Донского и хана Мамая, людей воевавших друг с другом на Куликовом поле. Именно поэтому он не завоеватель, а объединитель того, чтобы было задумано в шатре озабоченного никому ненужной борьбой за мировое господство Джучи, в приватных разговорах Батыя с Сыном Сартаком о России, которой ещё не было, хотя она уже проступала на карте контурами исторической связи населяющий её народов. Задумано и разбито ещё до рождения.

Вот о чём надо снимать фильмы. Об исторической предопределённости рождения России, о пагубности и бессмысленности взаимной ненависти населяющих её народов и о людях бывших выше своей эпохи по личным качествам и государственности ума. Не всё им удалось, но в фундаменте великой России есть камни положенные сыном, внуком и правнуком Чингисхана: Джучи, Батыем и Сартаком.

Скажу больше, я всё-таки надеюсь что когда-нибудь трилогия об этих людях всё-таки увидит свет. Это тоже предопределено. Вопрос лишь во времени.

Р.S. Предложение о создании указанной трилогии направленно казачеством Министру культуры Российской Федерации.

Руководитель Комиссии социально-экономического развития 

регионального отделения политической партии

«Казачья партия Российской Федерации» в Санкт-Петербурге

Дмитрий Краснов