В последнее время мы вновь со всех сторон слышим заявления высокопоставленных чиновников о том, что Россия находится в новом цикле экономического роста. Как известно, в растущие экономики очень любят вкладывать деньги инвесторы, в том числе иностранные. Для них это хорошая возможность заработать, а для нас это означает развитие производства, создание новых рабочих мест и рост зарплат. В итоге все довольны.
Прекрасная картина. За исключением того, что, как ни крути, но массового притока иностранных инвестиций в российскую экономику пока не наблюдается. Показатели этого года не сильно выделяются в лучшую сторону на фоне двух предыдущих кризисных лет: названные Путиным 7 млрд - это почти в шесть раз хуже первого квартала докризисного 2013 года. Можно во всём обвинить санкции, однако этот теоретический довод легко разбивается о непоколебимую скалу практики: как показал опыт санкционных лет, тот, кто заинтересован во вложениях в Россию, находит пути обхода санкций, тем более что основной поток инвестиций идёт из различных офшоров. Приятно было бы обвинить во всем лишь внешние факторы (некоторые теперь и погодные условия во главу всех экономических неудач поставить пытаются), однако, увы, главная проблема остается в наших условиях ведения бизнеса.
Они таковы, что предприниматель стоит перед выбором: или платить налоги и остаться без прибыли, либо уйти в тень, экономить, но быть всегда под подозрением. Тех, кто привык вести дела в России, не удивишь выплатой зарплат сотрудникам в конвертах, ведением второй параллельной бухгалтерии с активным применением наличных расчётов, продажей без выдачи чека. Все это обычная практика. Росстат размер теневой экономики скромно оценивает в 10% - 14%, а вот по оценке международной Ассоциации дипломированных сертифицированных бухгалтеров Россия попала в ТОП-5 стран с наибольшим размером теневой экономики. Ассоциация оценивает теневой сектор в 33,6 трлн рублей, это 39% от всего ВВП страны. Колоссально! Для сравнения: хуже дела с легализацией бизнеса обстоят только в Украине, Нигерии и Азербайджане. С такими показателями надзорные органы могут подобраться и предъявить претензии фактически к кому угодно.
 Перспективы остаться без денег или же получить судебное разбирательство из-за уклонения от уплаты налогов (в этом случае вообще бизнес можно потерять) привлекают только самых отчаянных инвесторов... или тех, у кого есть какие-то гарантии от людей, близких к сильным мира сего. Но это всё единичные случаи, массовые инвесторы предпочитают вкладываться в проекты в менее рискованных регионах: серьёзных преград для этого нет. В России же проблема усугубляется тем, что предложения правительства по снижению налогового бремени, которое, казалось бы, непременно должно повысить степень легализации отечественного бизнеса, не имеют столь очевидной пользы для предпринимателей в том формате, в котором предлагается это сделать.
Вот, например, Минфин обеспокоен тем, что «серый» фонд оплаты труда, то есть зарплаты, премии и прочие надбавки в конвертах, составляет 10 трлн рублей (на каждого человека в трудоспособном возрасте в среднем получается 10 000 рублей «серых» доходов в месяц. Теоретически с этих денег можно было бы собрать 1,3 трлн рублей подоходного налога и 3 трлн рублей в социальные фонды. Могло бы решить все проблемы... Для взыскания этих денег Минфин предлагает снизить социальные отчисления с 30% до 22%. Что ж, сокращение расходов на фонд оплаты труда на 8% - неплохой бонус для компаний. Однако на практике это грозит стать бесплатным сыром в мышеловке. Ведь вместе со снижением соцотчислений, Минфин активно продвигает повышение НДС с 18% до 22%, чтобы компенсировать снижение сборов. Такая мера должна помочь предпринимателям. Опять же в теории. Ведь на практике это значит, что фактически повышение НДС ляжет на потребителей, которые могут и не справиться с таким бременем. Объёмы розничной торговли только в мае кое-как выбились в плюс, показав прибавку в 0,7% к показателям первых пяти месяцев 2016 года. Повышение НДС приведёт к росту цен и падению спроса. Можно снизить цены на отпускаемую продукцию ради поддержания спроса, но далеко не все производители переживут снижение прибыли даже если расходы на оплату труда будут сокращены. Зависит от структуры расходов предприятия. Компании с высокой долей ручного труда, производящие уникальную продукцию, возможно, нормально себя будут чувствовать. Но современные высокотехнологичные предприятия без большого числа рабочих, за которыми будущее, точно пострадают. Это тупик для инвесторов, рассчитывавших на производство товаров массового потребления.
Можно долго ждать подходящих реформ налоговой системы, но так и не дождаться их. А можно пойти своим путём и развивать инвестклимат самостоятельно. Не все мозги еще утекли в Европу, Америку и Азию, у нас еще достаточно талантливых людей с блестящими идеями, которые могут приносить неплохой доход. Основной потенциал - в совмещении частных инвесторов с носителями идей, готовых к реализации амбициозных проектов, с обеспечением гарантий. К сожалению, как показал опыт, венчурные фонды с госучастием имеют ряд своих проблем бюрократического характера, которые не позволяют им быть эффективными, да и у страха перед отчетностью за гос деньги глаза велики.
 От государства же, в свою очередь, требуется лишь создать условия для ведения бизнеса: вести прогнозируемую налоговую политику без внезапных внедрений налогов и прочих сборов, навести порядок с проверками, чтобы они не останавливали всю работу предприятия, и снизить уровень бюрократии. Все. Велосипед изобретать не нужно.