В 2000-х годах в нашей стране был взят курс на создание госкапитализма: за 10 лет, начиная с 2005 года, доля госкомпаний в экономике выросла с 35% до 70%. Этот уровень поддерживается и по сей день. Один из самых заметных скачков был заметен в 2014 году. А с 2013 по 2016 годы число государственных и муниципальных унитарных предприятий выросло в 3 раза. Что ж, госкапитализм, так госкапитализм. С волей государства у нас не очень-то поспоришь. Но тогда и ответственность за нынешние темпы развития экономики лежит на государстве и госкомпаниях. С них и спрос. А вот причины сегодняшнего состояния уровня экономического развития в России, мягко говоря, объяснить бы не помешало.

Картина такова, что госкомпании сейчас работают в тепличных условиях – почти неограниченный административный ресурс, дыры в законодательстве, позволяющие по очень широкому спектру товаров и услуг проводить закупки у единственного поставщика, которым нередко становится другая компания с госучастием… Всё это приводит к тому, что корпорациям нет смысла как-то развиваться, стремиться к совершенству и победам в конкурентной борьбе. Зачем стараться что-то улучшить, если можно просто отказаться платить государству в виде дивидендов положенные 50% прибыли, согласившись только на 35%, как делает сейчас Роснефть? По факту, если такой вариант будет принят, то это означает буквально фактическое оказание материальной помощи Роснефти в объёме более 100 млрд рублей ежегодно. И Газпром не отстает: за 2015 год компания выплатила только 23,7% прибыли. И ничего, правительство пропустило это решение.

Однако фантастические манипуляции происходят не только по части дивидендов. Еще один яркий пример «госкапитализма с нечеловеческим лицом» - Сбербанк. Он получает решающее конкурентное преимущество за счёт массового отзыва лицензий у других банков, в итоге средства вкладываются не в развитие экономики, а в иностранные ценные бумаги, приносящие банку рекордную прибыль. Россельхозбанк тоже не отстает: ему не нужно напрягаться и стараться развивать кредитование фермеров и прочих предпринимателей. Достаточно выдавать кредиты нескольким крупнейшим холдингам и показывать 3 года подряд убытки (за прошлый год убытки составили 58,92 млрд рублей, в 2015 почти 95 млрд рублей...), чтобы получить очередной пакет помощи от государства на 30 млрд рублей в 2017 году. Другая проблема госкомпаний и госкорпораций заключается в том, что изоляция от проблем реального мира позволяет им разрастаться огромным количеством непрофильных дочерних компаний. У РЖД, например, более 100 таких компаний с совершенно разным профилем, Ростех гребёт под себя всё подряд, включая банк. Эффективность тут явно не на первом месте, главное контролировать побольше предприятий, чтобы не было конкуренции. А спортивные команды, которыми владеют и вливают деньги госкорпорации и администрации регионов? На «Зенит» Газпром тратит порядка 185 млн долларов ежегодно (напомню, что при этом уклоняется от уплаты дивидендов государству), да даже администрация депрессивной Самарской области тратит на «Крылья советов» по 15 млн долларов.

Как мы все это проглядели? Мы, общественность, зарождающееся (хочется верить) гражданское общество и, в конце концов, экспертное сообщество, которое некоторое время назад еще могло повлиять на принятие решений? Очень просто. Так исторически сложилось, что в России страх пред приватизацией традиционно велик. После распада Советского союза и печальных 90-х едва ли можно найти более подозрительное для российского рядового обывателя слово, чем приватизация. Не даром молва окрестила этот процесс «приХватизацией». Эхо 90-х не отпускает и процесс новой волны приватизации, и позволяет таким вот бравым госкапиталистам буквально паразитировать на этом.

Итак, что же представляет собой процесс нынешнего витка приватизации, и так ли он страшен, как его малюют? Около месяца назад Минэкономразвития выпустил доклад, в котором раскритиковал темпы проведения так называемой «приватизации 2.0», начавшейся в 2014 году. Но вот как раз что касается темпов, может и хорошо, что так сложилось, и план выполнен только на треть. Результаты на сегодняшний день мы, конечно, имеем сомнительные, но, опять же, если вспомнить опыт 90-х, то тогда как раз очень быстренько, что называется «под шумок» с помощью мошеннических схем все основные активы государства перешли в руки небольшой кучки людей, в последствии ставших олигархами. Многое потом было распродано, промышленность загублена, а обогатился только узкий круг людей...

Как бы то ни было, но вопрос до сих пор остается открытым: может лучше забыть о приватизации, как о страшном сне, и оставить всё по-прежнему? Постараемся разобраться.

Сейчас решение о проведении приватизации должно непременно быть увязано с текущей экономической обстановкой. А обстановка такова, что мы всё еще находимся в состоянии кризиса. Пускай официально мы вышли из кризиса 2 апреля, когда Росстат объявил об окончании рецессии, на самом деле реальную ситуацию с качеством жизни людей это заявление мало меняет. Изменение методик подсчёта и манипуляции с цифрами не делают нашу экономику быстрорастущей. Реальные располагаемые доходы всё еще снижаются, розничное потребление также проседает, да и прогнозируемый рост экономики на 0,4% в годовом исчислении по итогам первого квартала – это застой и глубокое болото, а не выход из кризиса.

И вроде бы люди на работе не бездельничают (по крайней мере те, кто сохранил работу в кризис), Россия даже входит в шестёрку самых работающих наций в мире, в той же Германии люди на работе проводят аж на 44% меньше времени, даже в США работают на 10,5% меньше. Однако результата что-то не видно. Значит проблемы не в рабочем времени, а в эффективности работы, которая напрямую зависит от качества управления. И при чём тут государство? А при том, что на госсектор приходится порядка 70% экономики. Куда ни посмотри – везде наткнёшься либо на госкорпорацию, либо просто на компанию с госучастием. Так что опять упираемся в тот самый вездесущий госкапитализм. Относительно самостоятельно еще живёт лишь малый и средний бизнес. Ну как живет…. Скорее, выживает. Но на него по последним оценкам приходится только 19,9% экономики.

Поэтому, если мы хотим экономического развития и улучшения жизни большинства люде, а не все того же узкого круга избранных, от отказа от концепции госкапитализма нам не уйти. Увы, но идея, что делами должно заниматься государство, а все остальные должны тихо мирно реализовывать то, что им поручили, не сработала. Пора признать: только частная собственность и жёсткая конкуренция могут оживить нашу экономику. Естественно, речь не идёт о стратегически важных предприятиях оборонно-промышленного комплекса и добывающих нефть с газом. Можно сколь угодно улучшать инвестклимат, но нынешние предприятия не получат средств на модернизацию и развития от инвесторов, пока не избавятся от собственника в лице государства. Исследования 6600 компаний из 61 страны, проведённые Copley Fund Research, показали, что компании с госучастием приносят инвесторам доходность намного меньшую, чем частные компании. Так, вложения в компании с госучастием за 10 лет показали доходность в 5 раз меньшую, чем вложения в частные компании.

Так что приватизация 389 предприятий (да и то неполная) за 3 года вместо 990 запланированных – это провал программы приватизации, который отбрасывает нас в вопросе выхода из кризиса на несколько шагов назад. Кроме того, что предприятия не развиваются, так еще и поступления в бюджет весьма скромные: в прошлом году бюджет получил 1,1 трлн рублей только за счёт приватизации 19,5% Роснефти более, чем за 700 млрд рублей.

Но нет худа без добра. Заторможенные темпы приватизации позволяют нам обернуться и задаться вопросом «а всё ли сделано правильно?» И тут всплывает основной неприятный момент – у нас отстутсвует необходимые правила проведения приватизации. Нет единых правил, устанавливающих, кто может принимать участие в приватизации, как определяется цена актива, кто всё это финансирует. Если бы эти правила существовали, то мы не получили бы смешных, но от этого не менее грустных, ситуаций: то Роснефть собиралась выкупить собственные бумаги у государства (но не сложилось), то кредит на приватизацию той же доли Роснефти дал банк ВТБ с госучастием, или же приватизирующий различные активы Российский фонд прямых инвестиций, созданный правительством и отпочковавшийся от ВЭБа... Куда ни глянь, государство участвует в приватизации государственных активов. Такие «пчелы против меда». Так новых денег в экономику не привлечёшь и эффективность не повысишь.

На сегодняшний день первоочередная задача – это создание единых простых и прозрачных правил приватизации, исключающих бессмысленный круговорот собственности. Велосипед изобретать не требуется, достаточно запретить участвовать в приватизации госкомпаниям,  зафиксировать максимально возможную скидку от рыночной цены предприятия, если его разом выкупает один инвестор, на приемлемом уровне (например, не более 5%), определить место проведения торгов, обязать инвесторов предоставлять бизнес-план, чтобы избежать массовых сокращений, и наконец-то принудить госкомпании доделать план проведения приватизации. И вот вооружившись этими правилами можно уже можно (и нужно!) выходить на массовую приватизацию госкомпаний.