Так не хотелось писать, если честно. Так страшно. Что вот будешь умничать, а тебя раз — и вот так, случайной жертвой в метро. И искать имя твоё в списках уже будут другие. И всё, что любил, всех, к кому прижимался тёплой щекой, в один миг отделит от тебя смерть. Страшно. И всем, кто ушёл в тот понедельник, всем — светлая память. А вот тем, кто остался — сил и мужества жить.

Я в тот день тоже была в метро за пару часов до теракта. На этой же ветке. И после новостей стало понятно, что жить — это просто счастливая случайность. Случайность, которую даёшь не ты и забираешь не ты. В тот день вечером у меня был урок. Пришла к своим, слушаю разговоры. Ничего. Только кто-то сетует, что опоздал из-за пробок. Никаких переживаний и коллективных истерик. Все настроены на работу, на жизнь.

Что я чувствовала в тот день? Отчаяние. Неужели мы, люди, так устроены, что будем убивать друг друга. И как жить нам с этим страхом? Бояться? Жить, осторожно обходя опасные места? Вспомнились люди, где-то в других странах, живущие с такими новостями. Пьёшь кофе, просматриваешь ленту новостей, и узнаёшь снова, что сегодня ты случайно жив. Как жить? Сковаться от страха или жить на всю катушку? Жить именно потому, что это случайность! Счастливая случайность.

И место отчаяния заняло жгучее желание жить. Жить, плакать по ушедшим, но жить. И я заметила, что что-то случилось вокруг. Как-то стало теплее. Позвонили те, кто не звонил никогда. Что-то важное говорили люди. У меня вчера был класс для новичков. Люди впервые пришли заниматься йогой. Я вам честно скажу, за мои пятнадцать лет преподавания, я не встречала таких буйных! Мы легли на пол, и пока я вещала, как и что работает у нас в позвоночнике, я услышала столько вопросов, комментариев и наконец, такой смех я услышала, какой эти стены не слышали давно. Люди хотели жить! Даже лёжа на полу, после рабочего дня, где вся обстановочка, должна, вроде бы, отуплять — всё в человеке, каждая клетка заявляла: «Жить!»

Знаете, я часто говорю людям, что мы живём в замечательной атмосфере замечательного города. И каждый день можем видеть, как в этой дождливой сумрачной обстановочке, которая не располагает к порханию в эмпиреях, тем не менее, именно здесь рождается чудо жизни. Мой слепой друг говорит, что здесь, на йоге, собираются избранные. И когда я вижу, как он, ощупывая стены, идёт в зал, я понимаю, что это так. Говорят, что истинный йог тот, кто намеренно меняет своё сознание. Вот он не хочет впадать в уныние, и что-то там такое мастерит из тела, как-то там закручивает пальцы, складывает мудры, - мудрит, одним словом, чтобы не впасть в стандарты принятого мышления. Работая с сознанием, истинного йога должна очень настораживать обычная, принятая всеми мысль. Обычный, принятый всеми ход умозаключений. В буддийских текстах это выражено удивительной фразой, типа: «Неужели у меня в голове такой же порошок, как у других?».

Я знаю, что это слишком. Что мы все боимся одинаково. И за себя, и за своих, и за мир. Вот одинаково каждый чего-то боится. Факт. И как неодинаково мы с этим живём! Давайте, я расскажу китайскую историю напоследок, сосчитаю, сколько раз я написала слово «страх» и мы все вместе договоримся не бояться. Как моя дочь четырёх лет говорит, рассказывая детские страшилки, «Мама, давай бояться вместе!». Значит точно можно договориться вместе и не бояться.

В общем, у меня есть китайский друг. Точнее, подруга. Занимается у нас китаянка, милая девушка. Семь лет в Питере живёт. Красный диплом Политеха получила. Научную работу пишет. Любит наши блины, суп с настоящими грибами и соленья. Вот, хрустящие огурчики наши и помидорчики особенно пришлись ей по вкусу. И талант у неё открылся — учит детей китайскому. Так учит, что они у неё на взрослый уровень тянут. Песни поют китайскому консулу, в шахматы китайские играют и вообще веселятся на китайский манер. Вкладывает она все эти годы в детей столько, что к ней уже очередь. И собирается она китайский центр языковой открыть. Я от неё многому учусь. Это она думает, что спрашивает у меня, как поступить, например, с нерадивыми родителями, которые хотят от занятий с их ребёнком «только троечки». Вот нет им дела до этого китайского, а она мучается, как бы так образовать этого парня, который и сам не хочет, и родители не хотят, и только где-то отдалённый дед-профессор чего-то хочет. Вот и советую ей, что, мол, про дело надо говорить. И ничего, что страшно с родителями беседовать. Домашку не делаем. Хотеть — не хотим. Дело не идёт. Произнесла она это, с целью в дело, и сама удивилась — всё стало прозрачно. Так вот я у неё учусь мужеству. Одна в чужой стране, не просто выучилась, а смогла себе дело жизни найти! Она, когда про детей рассказывает, как они соображают, как она с ними на руках стоит для лучшего соображения — я смеюсь. Надо же, ведь учиться можно так весело! Просто хотеть и делать, как будто играя!

И вот с её монолога про нас, про нашу сердечность и началось моё понимание, отчего так тепло этой весной. Она рассказала, как её друзей подвозили бесплатно, как ей звонили русские и сердечно радовались, что она жива. И как все вокруг вдруг и внезапно стали улыбаться. Она вспомнила, как её принял город. Как, поехав в «Икею» во второй день жизни здесь, она истратила всё. И, рассчитывая на бесплатный автобус, бежала с двумя сумками с другом-китайцем к остановке. Села, отдышалась, а друг — там, за окном. Машет ей, выходи, мол, не тот автобус, неизвестно, куда уедешь. А она уже — никак, не выбраться. Доехала куда-то. Вышла. Идёт в общем потоке. В голове на русском — только адрес квартиры, куда заселилась. Хорошо, выучила. И смотрит - бабушка у метро цветочки продаёт. Что она поняла, бабушка наша, из этого монолога маленькой китайской девочки? Ну, точно не английский. Скорее, поняла, что плохо человеку. Собрала свои цветочки, крякнула, наверно, и довела нашу гостью культурной столицы до автобуса. А там мальчонка её подхватил. Просто случайный мальчишка довёл нашу китаянку до дома. И та ему денег, понятно, предложила. А он сказал, что делает он это ради Бога. И вот смотрю я в эти лучистые китайские глаза, вижу и бабулю эту, и пацанчика. Понимаю, что это он, видно, сказал ей, отказываясь от денег, что, мол, «ради бога, не стоит». И вот есть уже у этого человека история про город, где живут люди, которые делают добро просто ради Бога.  Понимаете.

Может, мы сами формируем те самые поля сознания, те самые истории, что составляют наш жизненный фотоальбом. И такие жизни, такие тёплые сердца зажигают и в нашем внутреннем мире свет. Потому что внутри бывает по-разному. Я сбилась на седьмом слове «страх» в статье. И не хочу больше считать. Лучше я буду слушать, как часто стучит моё сердце, когда я вспоминаю этих людей. И пусть эти чистые сердца как камертон задают частоту моему сердцу.