Слово «запрещенка» уже плотно вошло в разговорный лексикон россиян. Санкции и контрсанкции привели к тому, что практически нарицательными стали названия пармезан и хамон. Но голь, как известно, на выдумки хитра, и очень скоро подсуетившиеся «соседи» уже активно работали над удовлетворением нашего чревоугодия: все помнят забавные истории на подобии тех, что были с «белорусскими» креветками и прочими. Тогда посмеялись, да и успокоились. Однако недавно начался новый виток продовольственной войны. Россия запретила ввоз большой партии мясной продукции из Беларуси, и взяла под особый контроль поставки других продуктов. Что же произошло, все наладилось с мясной промышленностью? Или же людям стоит готовиться к вынужденному вегетарианству?

Согласно статистике Росстата и Business Stat, с момента введения Россией контрсанкций внутреннее производство по основным категориям запрещенных к ввозу продуктов в стране выросло. Например, производство мяса кур увеличилось в 2015 году по сравнению с 2014 годом на 11%, свинины - на 13%, говядины - на 12,5%. В 2016 объёмы производства мяса выросли еще на 6,8%. Впрочем, и цены на мясо в рознице тоже значительно выросли… примерно на 25% за последние 2 года.

И это несмотря на то, что правительство РФ разработало целую программу по поддержке животноводческой отрасли, которая является одним из элементов политики импортозамещения. Из федерального бюджета с целью развития мясного животноводства выделяются немалые деньги, которые частично идут на компенсацию выплат по процентам за кредиты, и частично предоставляются отдельным производителям в виде субсидий на различные цели. Но если присмотреться, то основную выгоду от политики импортозамещения имеют вовсе не простые фермеры, а крупнейшие агрохолдинги, которых у нас совсем немного.

Человек, не интересующийся экономикой, и не особо привыкший считать деньги в своём кармане, может даже отметить положительный эффект от такой правительственной программы, придя в обычный супермаркет, где в мясном отделе он будет видеть изобилие выбора. Правда, изобилие это будет от весьма ограниченного числа поставщиков, в основном от самых крупных холдингов. Например, как показывают последние исследования сетевого розничного рынка охлажденного мяса на европейской территории страны, целых 72 % достигла доля продукции крупнейшего агропромышленного холдинга «Мираторг». В некоторых регионах этот показатель и вовсе превысил 87%. А есть сети, которые заполнили свои мясные холодильники охлажденной говядиной этой марки аж на все 100%.  И это не какой-то «фирменный магазин при заводе», это обычная сеть магазинов. О какой конкуренции может идти речь! На первый взгляд кажется, что никаких проблем нет: вот оно мясо на прилавке, с талонами в многочасовой очереди за костями никто не стоит. Но не бывает в рыночной экономике так, чтобы наступление монополистов способствовало развитию отрасли. Разве эти цели мы ставили, громко заявляя об импортозамещении? Разве планировали мы создавать заградительные барьеры для малого и среднего бизнеса, для фермеров, которые если и пробьются со своей продукцией в таких условиях в сети, то это будет сродни чуду?

Сегодня как раз страдают мелкие игроки российской мясной промышленности. Они не в состоянии в одиночку бороться с неравными конкурентными условиями в отрасли.  Во-первых, финансовые возможности для расширения производства у мелких предприятий оставляют желать лучшего, а исправить ситуацию они не в силах из-за дороговизны кредитов (меньше, чем на 20% - 25% рассчитывать не приходится). Во-вторых, вопрос даже не в процентной ставке, а в самом нежелании банков инвестировать в мелкие и средние предприятия. Частные предприниматели часто жалуются на отсутствие возможности получить этот кредит вообще, а из-за недофинансирования бизнес не может развиваться.

В итоге, сегодня в России 95% говядины получают от «шлейфа» (бычков) молочных пород и выбракованных дойных коров, так дешевле, чем разводить специальные мясные породы крупного рогатого скота. Получается, что средние и малые предприятия оказываются в заведомо проигрышном положении по сравнению с гигантами, которые могут себе позволить закупку быков знаменитой породы «чёрный ангус».

Тому же лидеру «Мираторгу» и ему подобным всегда было легче по сравнению с частными фермерскими хозяйствами, а сегодня темпы развития таких монополистов поражают своими масштабами. Государство за различные «заслуги» выделяет лидеру до 80% от всей суммы, рассчитанной на развитие всего российского животноводства! А остальные 20% уходят тоже крупным компаниям - «Черкизово» или «Агро-Белогорье». Всех этих преимуществ нет не то что у частных, небольших фермерских хозяйств, но даже и у более крупных компаний, находящихся не в числе «избранных». Другими словами, игроки на рынке не имеют равных условий, что идет вразрез с принципами свободной рыночной экономики.

Безусловно, то же мясо BlackAngus выходит дороже, чем от, например, чёрно-пёстрых коров, выведенных в СССР. Но если учесть, какая доля субсидий идёт лидерам рынка, то получается, что покупатель платит дважды — сначала своими налогами, из которых формируются субсидии, а потом еще раз, покупая дорогое мясо. Причём платит вовсе не за импортозамещение, приносящее пользу…. генный материал то по-прежнему импортный.

Малые предприятия, кроме того, что находятся в невыгодном положении в финансовом плане (им недоступна накачка почти бесплатными многомиллиардными кредитами от ВЭБа и Сбербанка), еще сталкиваются с административными барьерами при внедрении принципа «от поля до прилавка», позволяющего не зависеть от поставщиков и держать приемлемые цены. Так, для получения льготного кредита на развитие кормового поля нужна страховка, а её на момент принятия программы в итоге могли получить только две крупные компании. Так были составлены условия программы.

Даже старожилы агропромышленного комплекса заявляют о перекосах в финансировании. Вот, например, «РУСагро» жалуется, что поддержку от государства получает нерегулярно, а задолженность по субсидиям уже подошла к 1 млрд рублей, «Черкизово» недополучило 1,7 млрд рублей... Что уж говорить про малых и средних предпринимателей...

Так о ком же заботится государство? О людях, которые должны себе позволить нормально питаться, о малом бизнесе, во всем мире являющимся опорой и основным драйвером экономики или об акулах-монополистах, заботящихся в основном о том, чтобы занять большую долю рынка. Показательна в этом смысле история с эпидемией африканской чумы 2007 года, которая вдруг как-то неожиданно резко стала неопасной для человека, когда дошла до границ Брянской области, где сконцентрированы значительные активы компании «Мираторг». В результате эпидемии многие фермеры были вынуждены сдавать скот на убой, получая от государства исключительно формальную компенсацию. Хотя, возможно, это африканская чума так избирательна к животноводческим компаниям… Все равны перед законом, но кто-то, все же, оказывается ровнее…

Очевидно, что в животноводческой отрасли на сегодняшний день все далеко не так безоблачно, как это хотят нам изобразить. Мы до сих пор обеспечиваем себя говядиной только на 70% - 75%, причём, к сожалению, говядиной весьма посредственного качества. Программы поддержки сельского хозяйства неэффективны – деньги либо не доходят до предпринимателей, либо концентрируются в одних руках.

Пока действия Кабмина и, в частности, Минсельхоза, не будут скорректированы в сторону упрощения правил и повышения контроля за равномерностью распределения, пока не появится возможность у любого желающего (при соответствующем контроле) заняться разведением скота, пока не будут открыты дороги малым и средним предпринимателям в крупные торговые точки, мы так и будем либо переплачивать втридорога, либо брать говядину, которая не должна была стать мясом. Поэтому сегодня явно необходима разработка новой программы развития животноводства.